виктор иванцов дарьял

Вот на снимке Виктор Иванцов держит в руках толстую книгу энциклопедию «Радиолокация России», к изданию которой он и Лосев были причастны. Это их подарок мне. Там упомянуты многие наши общие знакомые. Листая книгу, есть что вспомнить

Хорошая получилась встреча

Как-то, спустя почти десять лет от описываемых событий, в прекрасный летний день 2007 года у нас состоялся пикничок на одном подмосковном водохранилище.

Иванцов и Лосев получили свои награды за создание РЛС «Дарьял» той самой «Габолинской РЛС», о которой в последние годы много говорят в СМИ. Иванцов главный конструктор РЛС, а Лосев его заместитель и разработчик передающей системы.

Не могу не показать еще один снимок. Это уже Чегет. Там мы отмечали в 1988 году дождь наград. Отмечали хорошо. Виктор Иванцев (крайний слева, в красном) стал в этот год Героем Соцтруда, Виктор Слока (в центре) лауреатом Гос. премии, Валентин Лосев (с фотоаппаратом) лауреатом Ленинской премии. Слева от Слоки его правая рука Виктор Стручев. Крайний справа Феликс Айзин. Как и Стручев, наградой отмечен не был. Зато сейчас в «Вымпелкоме».

Из Приозерска в Алма-Ату мы летели вместе с главкомом этого прибалхашского государства в государстве генералом К. в его личном самолете-салоне. По моему, это был АН-24. Хвостовая часть самолета предназначалась для размещения «Волги», а остальная представляла собой собственно салон, в креслах которого за столом разместилось высокое начальство генерал К. и Слока, а чуть сзади на диванчике ординарец генерала майор-казах и ваш покорный слуга. Генерал К. летел на заседание казахского ЦК, членом которого он, разумеется, был, а затем в Москву со своим годовым отчетным докладом на военном совете. Этого военного совета он, похоже, побаивался, весь полет подзубривал свой доклад по бумагам, которые ему подтаскивал ординарец и жаловался Слоке на тяготы генеральской жизни, «о которых вы, ученые, и представления не имеете. Вот, к примеру, в прошлом году, прилетаю на военный совет. С утра сижу в приемной. Время от времени в зал совета вызывают из приемной то одного, то другого генерала. Я сижу час, два, три Наконец не выдерживаю, подхожу к дежурному генералу, и тихо так спрашиваю: «Не знаете ли, когда меня слушать будут?» А он в ответ громко так, на всю приемную: «Тебя слушать? Тоже мне, соловей нашелся Тебя сюда е ть вызвали, а не слушать. Сиди и жди». Слока сочувственно, с пониманием таких тягот жизни, поддерживал разговор

Упомянув полигон, вспомнил между прочим, как за несколько лет до описываемых событий, когда полигонный вариант РЛС на площадке 8 только начинал строиться, строительную площадку украшал многоочковый солдатский сортир с заботливым призывом над входом: «Воин, переложи пропуск в гимнастерку». Жалко, что нельзя было фотографировать.

А на этих фото следующий после Мурина директор РТИ Виктор Слока. Горнолыжная база Чимбулак. Это над Медео. Начало 80-х годов. Смотались с нашей площадки 8 Балхашского полигона, где строилась станция «Дон-2НП», на, как сейчас бы сказали, weekend.

Такие вот дела Не думай о минутах свысока Все надо умудряться делать вовремя.

Кстати, через много-много лет всего 10 15 минут отделили момент физического получения представителем «Вымпелкома» одной судьбоносной лицензии от момента, когда поступил приказ Нового Большого Чиновника (разумеется питерца) о запрете выдачи этой лицензии. Если бы не этот 10 15-минутный интервал, «Вымпелкома» не было бы. По крайней мере, в существующем виде. Подробности, может быть, когда-нибудь расскажет Валерий Фронтов. Или я. Но не сейчас.

Сорвись тогда превращение моей лаборатории в отдел, не получись этого часа, как сложилась бы судьба? Остался бы я в РТИ, был бы «Вымпелком»? Кто знает

Я собрал все нужные, а еще больше ненужные визы, от количества которых рябило в глазах, получил аудиенцию у Мурина и подписал у него судьбоносный для меня приказ примерно за час до того, как о нем узнал мой, теперь уже бывший, начальник. Он пытался блокировать выпуск приказа, но было уже поздно.

А Гена Сейн сейчас работает в «Вымпелкоме».

Во-вторых, надо было получить согласие не только администрации, но и партийных структур. Это притом, что я был беспартийным, а мой начальник отдела членом парткома. Он мог запросто блокировать проект приказа, узнай о нем. Низкий поклон и благодарность Гене Сейну секретарю партгруппы отдела, который без колебаний завизировал приказ. Его виза была фактически решающей; после нее свою визу поставил и тогдашний секретарь парткома РТИ Талакин.

Вся процедура подготовки общественного мнения и приказа о выделении лаборатории в самостоятельный отдел, проведенная в тайне от моего непосредственного начальника, была достаточно нервным и азартным приключением с далеко неочевидным результатом. Во-первых, мог вызвать возражения сам факт попытки организации в институте двух антенных отделов. Надо было найти доводы для создания таких структур, которые не сводились бы только к плохим личным взаимоотношениям. И такие убедительные доводы (правда, сейчас уже не помню какие) были найдены.

Мне кажется, что назначение Мурина было воспринято большинством сотрудников, как неожиданное. Я же с благодарностью вспоминаю, как в последние недели своего директорства в 1977 году Мурин подписал приказ о преобразовании моей лаборатории в отдел. Это дало мне не только большую самостоятельность, к чему я стремился, но и избавило от угнетающих конфликтов с начальником отдела, внутри которого была моя лаборатория. Этот начальник был совсем не плохим человеком, просто мы были фундаментально разные. Наше существование в одной берлоге для меня добром бы не кончилось.

Директором РТИ после Минца был назначен начальник отдела ускорителей Борис Павлович Мурин. Вот его фото с последнего банкета с участием Минца.

Несколько эпизодов и фото из моего архива. (Не пропадать же добру.)